Андрей Пургин: Это хуже, чем предательство. Это ошибка

0409

ПОМОЧЬ ДОНБАССУ
Обсуждения и новости в ленте

Андрей Пургин: Это хуже, чем предательство. Это ошибка

Скандально устраненный с поста председателя Верховного совета ДНР Андрей Пургин дал первое с этого момента большое интервью. Он рассказал о положении в республике, об обстоятельствах своей отставки, о том, почему погоня за сиюминутной выгодой опасна уходом со стратегического пути, и каков этот путь для России и Русского мира, «лабораторией» по возрождению которого в новом качестве стал Донбасс.

— Мы с вами встречались в мае, вы были, несмотря на тяжелейшую обстановку, полны оптимизма и планов на будущее. Теперь – стало лучше или хуже?

— Есть положительные сдвиги организационного характера, улучшилась гуманитарная обстановка, ситуация с поставками продукции, осуществляются выплаты, тогда как в мае это было только эпизодически. Но мы вступили в зону турбулентности, политических рисков, и это более серьезно, чем гуманитарные вопросы, вопросы обеспечения работы и так далее.

Януковича снимали дважды на пике, и как вы понимаете, вопросы экономики не всегда являются определяющими. В нашей ситуации тем более – вопросы идеологии, понимания людей, что происходит – наиболее важны. Сегодня политическая зона турбулентности, зона рисков намного больше, чем была в мае.

Есть плюсы, и они носят экономический и организационный характер, на сегодня организационные вопросы – некоторые – решаются, возможно, мы даже пройдем без особых потерь зиму, есть решение вопросов энергетического характера, вы знаете, что мы сейчас в вопросе энергообеспечения остро зависим от Российской Федерации – от поставок электричества, газа, и эти вопросы относительно решены. Но мы вступили в зону политических рисков.

— Как раз о рисках. Многие не поняли происходящее 4 сентября в Донецке. Можно ли сказать, что все делалось в соответствии с законами ДНР?

— Конечно же, нет, это откровенный беспредел, к законам все это не имеет никакого отношения, и все это действие продолжается – с преследованием людей, близких мне, чуть ли не вплоть до преследования родственников, сейчас идет продолжение этих действий, там интенсивно формируется уголовное дело. К законам это не имеет никакого отношения.

— Глава фракции «Донецкой республики» Орлов сказал..

— Он не является главой фракции, никакой из двух. Главой одной является Мальков, главы второй еще нет, возможно, будет Коваль. Орлов не является главой фракции и депутатом.

— Ну так его представили, когда он сказал, что революционные потребности республики выше закона.

— Это говорит о том, что власть начала сильно окукливаться, закрываться, возомнили, что прежде всего должны обеспечивать какие-то финансовые потоки, видимо, эта задача сейчас и стоит – обеспечить для элиты финансовые потоки с Украиной, которые сейчас очень сильно развиваются. Но это и является зоной турбулентности.

Власть закукливается, начинает защищать сама себя, фактически становится однопартийная система, хотя формально движений два, но, как вы понимаете, сейчас это одна очень мощная вертикаль – сплетенная косичка, которая начинает отрываться от народа и жить своей жизнью в обеспечении псевдоэкономических потребностей республики. И это один из основных вызовов на сегодняшний день. Власть создает еще один – государственный народ, и защита его становится первостепенной.

— Чем были вызваны столь неожиданные события – когда вы возвращались из Питера – все можно было сделать спокойно?

— Это вседозволенность, когда не строится правовое государство, когда строится государство по целесообразности, ни в коем случае не революционной, наши революционеры себя считают элитой, ездят с огромным количеством охраны на бронированных машинах. Эта вседозволенность сыграла злую шутку, в этой операции участвовало до 2 с лишним тысяч человек.

В данном случае это эксцесс во многом неожиданный даже для тех, кто это начинал делать. Это ощущение у власти, что они являются такими богами и могут все. Власть очень часто сама себя убивает из страха, и это играет с ней злую шутку, это не первая, не вторая, не третья власть, это миллионный раз в истории, когда властные структуры начинают отрываться от интересов людей, и власть становится эдакими придатком людей, и люди ее терпят, и не более того.

— Очень большая волна пошла, что основная задача медийных фигур – посидеть в сторонке, как выразился один из известных писателей, посидеть на жердочке, мол, за нас все решат, не надо нагнетать волну. Ваше отношение к этому?

— Я думаю, это ошибка, она состоит в том, что люди опять начинают отходить от идеи. Самое страшное, что может случиться, если люди забьют на власть и снова начнут ее воспринимать как отдельную планету, отдельную касту и необходимое зло, такой репрессивный аппарат, который висит над людьми. У нас война, очень тяжелая гуманитарная ситуация, очень много оружия на руках. К этой ситуации нужно относиться очень осторожно, это возможность внутренней гражданской войны.

Я хочу подчеркнуть, что мои друзья и соратники не произвели ни одного действия, которое могло быть истолковано, как попытка вернуть себе пост, в отличие от людей, которые подняли по тревоге пару тысяч вооруженных до зубов человек. Это может привести к самому страшному – потере доверия людей, что люди будут относиться к этому как при Украине – как к шоу, действу, которое мало влияет на их повседневную жизнь. У людей должно быть понимание, куда мы движемся, что мы строим, но на сегодня такого понимания все меньше и меньше.

— Вынужден с вами согласиться, потому что если в мае командиры, солдаты говорили, что готовы и ждут только приказа, чтобы пойти вперед, и их ничто не остановит, то сейчас говорят, что не знают, что делать. Второе лицо в государстве говорит, что строит ДНР. Но в то же время это же лицо ведет минские переговоры и договаривается об интеграции части Донецкой области в состав Украины – этой, профашистской. И люди не знают, что делать.

— Есть такое выражение – это хуже, чем предательство — это ошибка. На сегодня совершена большая ошибка, может быть, не совершена, но мы идем к ней. Ошибка в том, что за какими-то сиюминутными, финансовыми интересами перемещения угля, перетоков электричества, зарабатывания денег совершено отступление назад. Мелкие сиюминутные интересы оказались важнее, чем фундаментальные, глобальные вещи, которые должны жить десятилетия и поколения. Рискуют душами и внутренним миром миллионов людей.

— В Донецке отдали на откуп другим идеологическим группам самое важное – идеологию, образование и все остальное, покусившись на деньги, я правильно понимаю?

— Вы эти группы зря называете идеологическими. Группы, которые заинтересованы в денежных потоках и прочем и которые воспринимают ресурс не как инструмент для достижения глобальных идеологических целей, эти группы не могут называться идеологическим. Идеология финансовой элиты является античеловеченой, потому что она не заботится о благополучии общества.

Финансовая элита, ее идеал человека – идеальный потребитель, который клонируется, не имеет семьи, веры, церкви. Эта цель несознательная. Идея воспринимается многими как ширма, возможность людям запудрить мозги, припорошить порошком, и такое ощущение есть – что идет уход от глобальных идей, это серьезная проблема, но, надеюсь, она не фатальна, и есть возможность вернуться назад .

— Возвращаясь к перевороту, я не могу представить, как вы дальше можете продвигать эти идеи.

— Я не хочу преувеличивать свои возможности как технолога, возможно, будут какие-то нестандартные решения с нашей стороны, горизонтальные связи – это то, в чем ничего не понимает никакая власть, это то, чем мы занимались долгие годы до этого, приблизительно в таких же условиях — наружка, прослушка, сейчас это немного грубее, но последние десять лет мы находимся примерно в такой же ситуации.

Сейчас очень трогательная связь СБУ-шников, которые называются МГБ, и СБУ-шников, которые действительные СБУ-шники с той стороны. Некоторые действия даже осуществляются синхронно. Сетевые горизонтальные структуры позволили совершить Донбассу то, что он совершил, каким-то образом зацепиться, выиграть не сражение, не войну, а бой, сделать шаг вперед. Сейчас пауза, но шаг вперед Донбасс сделал, дал надежду, что мы сможем что-то сделать в будущем.

Я не стремлюсь отвоевывать место во властной вертикали, но я очень надеюсь на то, что мирное время, возможность вернуться людям и подумать о будущем позволит создать горизонтальные структуры, которые будут влиять на властные структуры. Тот, кто будет владеть системным дискурсом, будет оказывать косвенное влияние на действия власти. И я надеюсь, что у нас это получится.

На сегодня действительно возникает ощущение, что наше движение остановлено, это не сброс, не reset, а пауза для решения тактических вопросов. Попытка финансами заменить идею приведет к потере веры, и это будет иметь серьезные последствия. Но власть, элиты такие вещи не оценивают, они считают, что зрелищами можно заменить важные вещи. Но манипулировать людьми становится все тяжелее.

— Я могу сослаться на свой печальный опыт, в Харькове мы тоже боролись последние 10 лет, все было хорошо ровно до вооруженного переворота, после этого правила поменялись. Апухтин был посажен в тюрьму и уже не может ничего, я вынужден был бежать для того, чтобы говорить. Тогда еще были СБУ-шники, которые предупреждали, что завтра поступит распоряжение, и ты не выедешь. Вы в Донецке занимаете ту же позицию, что и Апухтин. В конце концов будет сфабриковано дело.

— Это судьба многих революционеров, понятно, чтоб бесконечно избегать этого нельзя. Все люди, которые создавали отжатое движение «Донецкая республика», находятся со мной, я к сегодняшнему движению имело мало отношения, я надеюсь, что мы сможем сохранить определенное влияние на процессы, хотя они носят горизонтальный, непрямой характер. Никто от тюрьмы и от сумы не застрахован – но такая жизнь, каждый выбирает, сохранить ли честь и достоинство или где-то прогнуться, уступить.

В сегодняшней власти человек пять готовы публично прийти, пожать мне руку. Это выбор, который делает каждый человек. Мы свой сделали давно и от него отступать не намерены. Понятно, что политика – это искусство возможного, но есть черта, которую переступать никогда нельзя. Есть вещи, в рамках которых мы можем маневрировать, идти в фарватере чьих-то решений, но есть вещи, которые не дозволены. Это разрешенный цинизм, который становится просто цинизмом.

— Вы долго молчали после освобождения, а потом дали интервью ВВС, Фонтанке…

— Кто позвонил и набился на интервью – тем и дал очень короткие интервью. У меня телефон потух совсем – можно было выключить, ничего бы не изменилось. Я слабо разбираюсь в российском медиа-пространстве, от «Фонтанки» корреспондент был какой-то глупый, бесконечно задавал одни и те же вопросы. Я мало представлял, что это за издание.

— Это не в упрек, вопрос – остальные медиа пытались дозвониться?

— Многие брали интервью, которые, впрочем, до сих пор нигде не опубликованы.

— Может быть, целесообразно заниматься работой за пределами ДНР?

— Нет, не думаю, я не собираюсь покидать Донецк. Может быть, только по работе в Крым или еще куда-нибудь. Меня очень интересует Санкт-Петербург, российские патриотические структуры, которые активно строятся, имеют горизонтальную структуру, но у них очень мало опыта. Нам есть чем с ними поделиться, опыт принять их, они, возможно, услышат нас. Эти поездки возможны, но покидать Донецк я не собираюсь.

— Вы упоминали, что ситуация в ДНР позволяет надеяться, что удастся пережить зиму. Я знакомился с заявлением Захарченко, который заявил, что разрешена работа ахметовской Топливной энергетической компании, которая должна поставлять уголь, которого нет на территории ДНР. А при чем тут ТЭК? Да, это компания, шахты которой находятся на территории хунты, и которая платит там налоги. Но какая необходимость разрешать деятельность компании в ДНР, если этот уголь можно купить и в России?

— Не совсем так. У нас перекрестная поставка угля. Зуевская ТЭС – единственное, чем мы сейчас оперируем.

Старобешево работает на Мариуполь и играет мало роли в обеспечении энергетической безопасности республики. Донецк потреблял электричество из Курахово, а в Курахово уголь поставлялся из Красноармейска.

Донецкий уголь сжигался где угодно, только не на Донбассе. Мы потребляли электроэнергию с Запорожской АЭС. Зуевская ТЭС потребляет угли, которые у нас не производятся, наши угли нужны на территории западной, центральной Украины. Нет современных ТЭС, которые являются всеядными и потребляют все марки угля. Мы отдаем уголь за 50 долларов, а плохой южноафриканский уголь Украина покупала за 100 долларов, российский Украина берет по 85.

Мы висим такой гирей на РФ, которая поставляет большое количество электроэнергии, а юг России всегда был довольно энергодефицитен. Большое количество производств мы не можем даже запустить, потому что не будет электричества. Но даже эти экономические хитросплетения не дают повода забирать у людей мечту и возможность строить то, что мы строили. Мы должны отстоять свою независимость и направление в сторону России, воссоединения с русским народом, и будем меняться в ту хорошую сторону, в которую начинает меняться Россия.

— Запущены минские переговоры, и есть вероятность, что они закончатся успешно. В конечном итоге это должно быть воссоединение Донбасса с Украиной, конечным пунктом будет передача границы под контроль Киева. Вы видите какие-то предпосылки, чтобы этот план не сработал? И что тогда ждет ДНР?

— 4 числа, когда произошли известные события, было заявление Дайнеко о том, что ничего страшного, если граница будет отдана под украинский контроль. Я так же пессимистично, как вы, не оцениваю это все. Минск – это долгий процесс, и такой безоговорочной капитуляции не будет. Это все очень сложно, там много участвует сил, интересы Европы не совсем совпадают с интересами Америки, интересы Украины не совсем совпадают с интересами Европы и Америки.

Я думаю, что на сегодняшний день есть вероятность подписания документов и продвижения вперед, но для Украины, как и для нас, как оказалось, мир становится опаснее войны. Остановка конфликта обнажает такое количество проблем, как это ни прискорбно говорить, но мы из одной люльки – Донбасс и Украина, болеем одними болезнями – выстраивается вертикаль, отрыв от общества, нет социальных лифтов, отсутствие горизонтальных связей, и создаются препосылки новых революционных изменений.

То, что происходит на Украине, похоже на то, что происходит у нас. Но это тупик, нет ответа на вопросы, которые задаются с обеих сторон границ. Контроль за идеологией, финансовыми потоками и всем остальным будет за тербатами на профашистской Украине, эти люди заработали денег и будут влиять на политику на местах.

Бумажки можно подписать любые, но они очень мало будут стоить в реальности. Украина находится фактически в дефолте, который юридически не объявлен, экономика летит в пропасть, зимой начнутся блэкауты. Экономика мобилизации была выгодна прежде всего украинской стороне. Если будет война остановлена, люди с оружием разойдутся по Украине.

Сказать, чем закончатся эти разнонаправленные потуги по Минску, сложно, да, неясно, зачем подписывать документы с теми людьми, с которыми вообще ничего не стоит подписывать, и это вызывает неприятие. Уже было подписано три документа, ни один из них не выполнен ни в одном пункте.

Сегодняшняя власть на Украине не готова выполнять то, что она подписала. Сменить вектор Украина не собирается – она идет в сторону титульного украинского нацизма, обслуживания антироссийских интересов США, это идет в противоречие с документами. На практике борьба за души, сердца людей может быть проиграна в результате этих манипуляций. Но как площадка и процесс Минск является ценным приобретением, надеюсь, что не на десятилетие.

Если комплекс мер выполнять пошагово, не начинать с границы, то по пунктам мы получили бы страну, которая бы была в других границах, не называлась бы Украина, а Порошенко и Турчинов сидели бы в тюрьме. Но это невозможно.

Между подписанием и имплементацией очень большая разница.

— Возникает ситуация наподобие Брестского мира в 1918 – тогда понимали, что это не конец войны, а передышка перед большой схваткой.

 

 

Поделись новостью в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс