Ultimate magazine theme for WordPress.

Адвокат родственников в деле «Боинга»: Гаага судит конкретных лиц, а не Россию

В Нидерландах подходит к концу второй блок предварительных слушаний в процессе о сбитом в июле 2014 года над Донбассом «Боинге» Malaysia Airlines, который начался в марте. Суд заочно рассматривает дело троих россиян и одного украинца, которых следствие считает основными причастными к поставке из России и использовании ракетного комплекса ПВО «Бук». Москва отрицает отношение к катастрофе.

За процессом в Окружном суде Гааги, заседания которого проходят в комплексе на окраине аэропорта Амстердама, следит из США адвокат Джерри Скиннер. Он представляет интересы нескольких десятков родственников погибших в иске к России в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ). DW поговорила с ним о предварительных итогах слушаний, стратегии адвокатов одного из подсудимых и значении процесса для иска против России в ЕСПЧ.   

DW: Суд по делу о сбитом «Боинге» во многом особенный. Насколько процесс пока оправдывает связанные с ним ожидания?

Джерри Скиннер

Джерри Скиннер

Джерри Скиннер: И да, и нет. Да, потому что доказательства, которые пока обсуждались, но еще не были представлены (поскольку мы все еще в начальной стадии уголовного процесса), ценны. Был показан масштаб картины, того, что, вероятно, происходило, когда был сбит самолет, следующий рейсом MH17. В будущем будут представлены доказательства. Также была показана глубина расследования, проведенного международной следственной группой JIT и властями Нидерландов.

Негативная сторона касается структуры суда. Есть четыре лица, которые не были единственными, кто принимал участие в тех событиях. Очевидно, что есть более высокопоставленные представители российской власти, военные и гражданские, которые должны были быть к этому причастны. Их не будут судить. Весь вопрос об ответственности Российской Федерации за действия, которые предпринимали ее военные и политические актеры, не будет рассматриваться в этом суде. Это не процесс, в котором семьи погибших выступают против России, это процесс семей против этих четверых. Но нужно и доказать, что это были действия, предпринятые при помощи властей российского государства. Думаю, все семьи хотят, чтобы это произошло, но это впереди, пока процесс не об этом.

Только одного подсудимого, россиянина Олега Пулатова, в суде представляют адвокаты. Как бы вы оценилиих стратегию?  

— Судя по озвученным доказательствам, господин Пулатов присутствовал на месте пуска ракеты в качестве представителя «ДНР», хотя, фактически, он был отправлен туда как представитель российских властей. Остальные играли более активную роль – Леонид Харченко отвечал за то, чтобы направить «Бук» в нужное место, у Сергея Дубинского была более высокопоставленная должность, с ним согласовывали все, что происходило на месте, а Игорь Гиркин был прямым звеном, связующим с Россией, с ГРУ или другой спецслужбой, которую он тогда представлял.

Можно предположить, что Пулатов, вероятно, немного знал о том, кто какое задание выполнял. Возможно, стратегия защиты заключается в том, что для представления своего общего видения дела используется конкретный случай Пулатова, хотя сам он, даже если бы присутствовал в зале, мог бы ответить на меньшее количество вопросов, чем любой из других обвиняемых.

Какие еще главные предварительные итоги вы бы подвели?

— Начало процесса можно сравнить с поединком, когда два боксера-тяжеловеса выходят на ринг, присматриваются друг к другу, но никто ничего не добивается. Единственное исключение — когда представители Пулатова начали выступать, было видно, как важно нидерландским судьям было гарантировать справедливость и беспристрастность. В марте, как только представители россиянина сказали, что у них недостаточно времени для подготовки, все запланированное было отложено.

В июне ситуация чуть изменилась. Обвинение представило подробную информацию о расследовании. Стало понятно, что у него намного больше данных, чем указывалось ранее. Это все можно оценить положительно. Если говорить о негативных аспектах, то главной темой выступления представителя Пулатова было то, что им нужно больше времени для подготовки. Хотя с момента катастрофы прошло шесть лет, и по всем аспектам у всех достаточно информации. Но нидерландцы проявляют терпение.

Вы слышали о возможном сценарии, при которомпроцесс могут разделить на четыре или на две части, отделив Пулатова от остальных, чтобы избежать задержек?

— Если разделить дело на части, есть определенная часть общих доказательств. Но поскольку каждая часть — отдельное производство, доказательства нужно будет представлять четыре или два раза. То есть целью может быть объявлено не допустить замедления процесса, но произойдет как раз обратное.

Вы представляете родственников жертв в иске против России в ЕСПЧ. Была ли на процессе в Нидерландах озвучена какая-то важная для вас информация?

— Конечно, есть практическая сторона. Через год после катастрофы мы подали иск в ЕСПЧ. Тогда многие доказательства были доступны в интернете, например, перехваченные телефонные разговоры, фотографии, в том числе найденных частей ракеты. Все это было доступно, мы это получили, показали экспертам и приобщили к иску. Когда было принято решение о процессе в Нидерландах, все материалы JIT стали частью уголовного дела и недоступными для нас. Поэтому нам нужно ждать, пока нидерландские следователи используют их в ходе суда, и тогда материалы станут публичными. Тогда мы можем получить показания свидетелей, дополнительные заявления, перехваченные разговоры по телефону. Насколько я понимаю, их очень много, и мы хотим получить их все.

Когда есть уголовное дело и гражданское дело, то гражданское дело всегда выступает в роли «меньшего брата», а ведущие уголовное дело всегда сдержанно делятся информацией. К сожалению, в данном случае обвинения против государства выдвигает «меньший брат». Большой вопрос заключается в том, согласуем ли мы вопрос о том, чтобы гораздо больше материала оказалось в публичном доступе. Я надеюсь, это произойдёт. 

То есть на рассмотрение вашего гражданского дела может уйти еще больше времени, чем уголовного?

— Возможно, но не обязательно. Гражданский суд, в который мы обратились, утвердил свой план. У меня сложилось впечатление, что суд считает предоставленные нами доказательства достаточными для проверки. Задержать наше дело может не уголовный процесс в Амстердаме, а тот факт, что Канада, Украина и Нидерланды подключились к нашему делу в качестве участников, поддерживающих семьи. С ними нужно консультироваться.

На каком этапе сейчас рассмотрениеподанного вами иска в ЕСПЧ?

— После подачи заявления в 2015 году мы три года передавали доказательства. Потом суд официально проинформировал российскую сторону. РФ получила время на ответ и ответила в сентябре 2018 года — попросили больше времени и получили его. Весной 2019 года Россия предоставила свои замечания, прокомментировала доказательства. Потом мы получили время для ответа и готовим его к сентябрю этого года.

Мы не считаем, что российские замечания были чем-то, чего мы еще не видели. То есть Россия не меняет озвученную ранее позицию. После нашего ответа суд должен будет составить график рассмотрения дела. Я предполагаю, что он решит созвать Большую палату, состоящую из 30 судей из разных стран. То есть если начало процесса будет назначено на сентябрь 2021 — это был бы оптимистичный сценарий.         

Смотрите также: