Ultimate magazine theme for WordPress.

В поиске бури. Памяти писателя и политика Эдуарда Лимонова

Вечером 17 марта умер писатель и политик Эдуард Лимонов, ему было 77 лет. Он был великим писателем, невероятно самовлюбленным человеком, непримиримым противником и оппозиции, и действующей власти — до тех пор, пока она не аннексировала Крым. И последние годы писатель провел не на площадях протеста, а в эфире ток-шоу федеральных каналов, абсолютно не изменяя себе.

«И сильный был в Саратове замучен»

В середине лета 2002 года мне в Саратов позвонили из «Коммерсанта», где я тогда работал. «У вас там Лимонова судят, — сказал региональный редактор. — Уж не знаю, кто у нас тут его фанат, но задание простое: ходить на каждое заседание и с каждого писать заметку». Так я провел следующий год.

Это можно было сравнить с походами в театр, только действие было не репетированным и непредсказуемым. ФСБ обвиняла Лимонова и нескольких соратников по его «Национал-большевистской партии» (она до сих пор признана экстремистской и запрещена) в приобретении оружия и попытке захвата власти в северном Казахстане. Подсудимые же настаивали, что просто хотели провести зиму в алтайских горах, ну и оружие — да, купили.

Дерзкий и до крайности самовлюбленный подсудимый Савенко (это настоящая фамилия Лимонова) язвил судье, то и дело получая от него замечания. Он сравнивал себя с Николаем Чернышевским, говорил, например, что «истинные размеры его личности определит история», тут же добавляя, что журнал The Times и так считает его «величайшим из ныне живущих творцов среди русской нации».

Один свидетель говорил, что — так получилось — давал показания сотрудникам ФСБ ночью на кладбище и, пользуясь случаем и благоприятной обстановкой в суде, хотел бы от них отказаться. Второй свидетель на брезгливый вопрос судьи, почему он не явился на прошлое заседание, гордо отвечал: «Я был в Праге, ваша честь! Кидал помидоры в генсека НАТО Джорджа Робертсона!»

Лимонов сидел в СИЗО-1 — «саратовском централе», в одной камере с бывшим министром культуры Саратовской области. «Весьма образованный человек», — характеризовал его мне Лимонов.

Там же, в СИЗО, он написал свое знаменитое стихотворение, заканчивающееся словами: «И сильный был в Саратове замучен, а после смерти тщательно изучен». Тот случай, когда разница между автором и лирическим героем была существенной. На мой вопрос, не боится ли он, что стихотворение окажется пророческим, поэт ответил коротко: «Не дождутся».

Лимонова и компанию активистов-нацболов оправдали по всем статьям, кроме приобретения оружия. Вскоре он вышел из колонии и поехал вместе с адвокатом купаться в Волге. Начальник колонии на мой вопрос о поведении осужденного Савенко сказал: «Зона по нему плакать не будет».

Где-то в середине судебного процесса вышла книга Лимонова «В плену у мертвецов». Я купил ее и попросил автограф. Лимонов написал: «Андрей, никогда не садитесь в тюрьму».

«Нам нужна другая Россия!»

Оппозиционеры середины 2000-х были немного подвижниками — звучали примерно те же лозунги против Владимира Путина, что и сейчас, но широкой поддержки не было. Митинг на 500 человек считался успешным.

«Марши несогласных» придумали в 2005 году демократы из «Объединенного гражданского фронта», участвовали в них и правые и левые, но настоящая активность началась, когда пришли нацболы Эдуарда Лимонова.

В те годы они были единственными оппозиционерами, которых реально преследовали. Они получали сроки за попытки захвата администрации президента и минздрава. Их атаковали футбольные фанаты, близкие к молодежным прокремлевским движениям. Но они становились только злее.

На маршах все громче звучал лозунг «Нам нужна другая Россия» — после запрета Национал-большевистской партии Лимонов так переименовал свою организацию.

Он был бы рад возглавить любой из этих маршей, на которые выходили невероятные для тех дней 4-5 тысяч человек, но не мог — по независящим от него причинам. Утром перед акцией его как правило задерживала полиция.

Это была стихия Лимонова: настоящий хаос, где толпа прорывала оцепление полиции, а та брала реванш дубинками и задержаниями. Марш шел в одну сторону, а через минуту его участники с горящими файерами бежали в другую, перекрывая движение улиц. В этой толпе были вместе совершенно разные и не близкие люди: Алексей Навальный и Сергей Удальцов, Виктор Шендерович и Михаил Касьянов, Борис Немцов и Виктор Анпилов.

Марши запрещали — и они проходили несанкционированно, марши разрешали — и все равно избивали и задерживали там людей. Марш несогласных перекрывал Невский проспект в Петербурге и просто лежал под дубинками в Нижнем Новгороде, который потом долго называли Омоновск-Сити.

Конечно, созданные для протеста во имя протеста марши постепенно потеряли аудиторию и сошли на нет, плюс разные лидеры тянули одеяло на себя. Выходя из саратовской тюрьмы, Лимонов благодарил за поддержку всех, кто его поддержал, и обещал быть толерантнее к людям с другими политическими взглядами. В реальности он не был толерантным к ним ни дня своей жизни.

«Уважаемые граждане, вы мешаете проходу других граждан»

Сейчас, через годы, идею Лимонова под названием «Стратегия-31» можно назвать безупречной. Есть статья 31 Конституции РФ, она гарантирует свободу собраний. В году есть семь месяцев с 31-м числом. Есть российское законодательство о митингах, которое несколько не совпадает с Конституцией и требует дополнительных согласований акций с властями. А раз так, надо выходить по 31-м числам на улицу и испытывать терпение этой власти.

Летом 2009 года на такую акцию вышло человек десять, и всех быстро задержали. Узнать о ней журналистам можно было только обычным у нацболов способом: встретиться с уполномоченным активистом в метро, вынуть батарейки из телефонов, потом тот быстро шептал время и место — без указания того, что именно произойдет.

На вторую акцию вышло 20 человек, а Лимонов даже успел минут десять побыть на свободе, на третью — 100 человек. И началось.

Триумфальную площадь перегораживали и полностью перекрывали, закрывали на ремонт и находили там некие ценности, представляющие археологический интерес. Монотонный полицейский рефрен в мегафон: «Уважаемые граждане, вы мешаете проходу других граждан». И тут же задержания, кого-то за руки и за ноги несут в автозак. Уже задержанный Лимонов позирует фотографам через окно с решетками.

В какой-то момент мы с коллегами смеялись, что очередного 31-го числа на акцию можно не ездить, достаточно взять прошлый текст и поменять даты — настолько однообразно было происходящее. Но приезжали и становились свидетелями того, как на Триумфальную площадь приезжали все новые люди, как полиция задерживала случайных прохожих, шедших в Театр сатиры.

Как на акцию стали приходить совершенно далекие от идей нацболов политики и правозащитники. Лимонов в ответ шипел и просил не упоминать их имен рядом со своим, это была его личная акция. «Мы намерены превратить ее в кипящую лаву народного протеста», — говорил он в одном из комментариев для «Коммерсанта».

Лимонов дошел до Конституционного суда и выступил там, выглядя, по его словам, «диковато, как рояль в однушке». И формально добился своего: КС смягчил федеральный закон о массовых мероприятиях.

Дождавшись массовых протестов 2011-2012 годов, Лимонов окончательно перессорился с остальной оппозицией после легендарного спора, на какую площадь выходить — на согласованную с властями Болотную или не согласованную площадь Революции. Не для согласований митингов он годы перед этим вел свою войну на Триумфальной.

«Вы помните волну и звуки буги в пятидесятые на юге»

Почему-то считается, что Лимонов предал оппозицию, поддержав аннексию Крыма и боевые действия в Донбассе. Но это совсем не так: просто Кремль начал делать то, на чем нацболы настаивали всю историю своего существования.

Лимонов еще в стихотворении «Крым» 1968 года презрительно писал: «Вы помните волну и звуки буги/В пятидесятые на юге/Тогда вдруг Крым украинским вдруг стал/Хрущев сказал. Никитушка сказал».

Лозунг «Севастополь — русский город» звучал на акциях нацболов в Москве в самом начале 2000-х. Нацболы в Киеве, Харькове и Донецке дрались с националистами еще в 2003-2004-м.

У них в уставе партии 1994 года написано, что русскую империю надо создать от Владивостока до Гибралтара.

Лимонов вообще не сменил убеждений, просто власть, которую он презирал годами, сделала что-то действительно масштабное — в его интересах. Так он попал в ток-шоу на федеральные телеканалы, а его соратники — в окопы в Донецкой и Луганской областях. И в его картине мира это было абсолютно нормально.

Было известно, что Лимонов тяжело болен, он сам в прошлом году рассказывал о том, что еле выжил после операции по удалению опухоли в голове. Все реже в его социальных сетях появлялись записи, полные желчи и презрения что к живым, что к мертвым.

А за пять дней до смерти он неожиданно просто и совсем не в своем стиле, не вычурно написал: «Я заключил договор на новую книгу. Книга называется «Старик путешествует». Она уже написана. Права куплены издательством Individuum. Приходили молодые и красивые ребята, парень и девушка. Они мне понравились. Договор подписан вчера. Так что так».

При участии Анны Пушкарской